В чём преимущества общинного образа жизни перед исключительно личным? или перед исключительно лично- семейным образом жизни? Попробуем перечислить эти преимущества и раскрыть их кратко. ПЕРВОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО в том, что община «держит» национальную религию народа, т.е. не позволяет ей таять в его представителях. Если какой-то отдельный человек может жить без национальной религии своего народа и, как правило, не утрачивает при этом ни желания жить, ни способности думать и строить какие-то планы в своей жизни; если всякая отдельная семья может тоже жить без национальной религии своего народа и держится при этом на взаимной любви супругов, на их любви к детям, на общности их жилья и другого имущества; то для национальной общины таких дополнительных опор нет. Общая национальная религия её членов это главное её основание, с разрушением которого тут же рушится сама община. И сами общинники прекрасно понимают эту зависимость своего единства от своей общей религии. Понимают, что она есть главная их связь, от которой зависят все остальные их связи. Поэтому они кровно заинтересованы в том, чтобы сделать её нерушимой. Кровно заинтересованы в том, чтобы их национальная религия обладала высоким авторитетом в глазах каждого общинника и усваивалась им с детства. Конечно, национальную религию «держит» в народе не только национальная община. Национальная религия невозможна без самого института Церкви, её вероучения, её таинств и её священства. Кроме того, национальную религию может «держать» государство, если оно сознаёт себя христианским. Национальную религию «держат» в меру своих сил и всякая отдельная христианская семья, и все христиане, как разрозненные, так и более или менее связанные друг с другом. Но без правильно организованной национальной общины, размноженной в общенациональном масштабе, всех этих «держаний» недостаточно для сохранения в народе его национальной религии. Недостаточно потому, что в разрозненных людях и в разрозненных семьях идут в рост эгоистические их наклонности, а высшие их способности затухают. Это правило, из которого могут быть редкие исключения, но духовная направленность общества определяется не исключениями из правила, а самим правилом. Вот почему общество, построенное на принципе самодовлеющей личности, обречено на прогрессирующую нравственную порчу, которой нет конца. И даже на порчу интеллектуальную, потому что интеллект в безнравственном обществе приобретает уродливые черты. А по мере нарастания его уродства - и демонические черты. Итак, вот первое преимущество общинной жизни по сравнению с жизнью разрозненной: община «держит» в народе его национальную религию, а разрозненное состояние людей её не «держит». Национальная же религия «держит», в свою очередь, общенародную нравственность и, кроме того, является фундаментом общенародного идейного единства. ВТОРОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО общинной организации жизни состоит в том, что она спасает семью от разрушения. Дело в том, что тех опор для семьи, о которых сказано выше, недостаточно для сохранения семьи в истории. Семья может держаться без религии на протяжении одной человеческой жизни, но при смене поколений она утрачивает постепенно свою крепость. И нынешнее состояние семьи в безбожной мире подтверждает сказанное. Кроме того, национальная община не только стоит на страже правильной организации семьи, но и создаёт вокруг семьи здоровую в нравственном и умственном отношении микросреду, которой защищает её от духовных болезней, господствующих в безбожном мире. И чем больше разрастается эта здоровая микросреда, чем успешнее она превращается из микросреды в среду значительную, тем значительнее её благотворное влияние на духовное состояние семьи. Итак, ТРЕТЬЕ ПРЕИМУЩЕСТВО общинной жизни. Община является условием восстановления детородной продуктивности народа. Об этом свидетельствует тот факт, что народы, сохраняющие общинный строй жизни, не сокращаются численно, а народы, утратившие общинный строй, сокращаются. Чтобы понять, почему так происходит, надо обратить внимание на следующие два обстоятельства. Первое, о котором уже говорилось раньше. Разрозненность людей эгоизирует их интересы и провоцирует их на борьбу за личный успех в жизни. Она впрягает их в изматывающую гонку за материальным успехом. Первым в неё включается муж, а затем и жена, которая хочет работой вне дома не только увеличить семейный бюджет, но и упрочить свою самостоятельность, подкрепить её своей материальной независимостью от мужа. Разрозненное состояние людей порождает всё более матёрых эгоистов, которым дети не то чтобы не нужны, но нужны лишь в последнюю очередь, как увенчание их жизненного успеха. На первом этапе жизни дети для них обуза, мешающая им добиваться успеха и располагать временем для развлечений и наслаждений. Рождение ребёнка откладывается на поздний срок, когда супруги созреют в материальном отношении для продолжения себя в детях. Если только созреют и если захотят себя продолжить. Число детей в семье при такой настроенности должно постоянно сокращаться, и оно действительно сокращается в бывших христианских народах. До единицы или даже до нуля. А это значит, что они начали вымирать. И вымрут окончательно, если не изменят свой нынешний образ мысли и образ жизни. Причём высокий уровень материальной жизни, достигнутый европейскими народами, этому вымиранию не мешает. Поэтому сводить причину вымирания современного русского населения только к его материальной нищете значит свидетельствовать о своей умственной слепоте. Выше описан, в общих чертах, фактор субъективный, работающий на демографическую катастрофу народов. Однако есть ещё и объективный фактор, порождаемый той же разрозненностью людей и тоже препятствующий деторождению. Этот фактор заключается в том, что работать вне дома и быть матерью трёх-четырёх детей в современных условиях невозможно просто физически. А для сохранения народа минимальная норма детей в семье должна быть, как известно, не меньше 2,1 ребёнка. Потому что не все дети доживают до детородного возраста. Но матери, имеющей одного-двух детей и работающей вне дома, приходится тоже трудно. Ей приходится разрываться между детьми и работой. Такая жизнь не позволяет ей быть ни полноценной матерью, ни полноценным работником вне дома. Болезни детей и связанные с ними невыходы на работу делают её нежелательной для предприятия. И она понимает это обстоятельство, и её самочувствие страдает от этого понимания. Но если даже она имеет возможность не работать вне дома и, следовательно, посвятить себя целиком своим детям, то и в том случае ей не позавидуешь. Дети в каком-то смысле это мёд жизни. Но если человека кормить одним мёдом, то он взвоет. Всё хорошо в меру. Человеку нужна не только своя семья, ему нужно и своё общество, без которого его жизнь бедна. Как недостаток воздуха делает человека больным, так и недостаток своего общества. Чужое общество, выход в которое мы имеем сегодня через двери своей квартиры и через СМИ, не может заменить нам общества своего, в котором все понимали бы друг друга и помогали бы друг другу. Такое своё общество необходимо каждому человеку. Но его нет ни для матери, фактически изолированной, вместе с её детьми, в её квартире, ни для её детей, которым тоже нужно своё общество. Для неё нет даже суррогата такого общества в виде трудового коллектива, который есть у её мужа и других матерей, работающих вне дома. В этом отношении положение матери в русской сельской общине существенно отличалось от её положения в современном мире. Крестьянка не была прикована к своим детям, как прикована теперь к своему ребёнку не работающая вне дома мать. Её дети не выматывали её. У неё было много помощников по части ухода за ними. За ними присматривали все старшие дети. Причём не только её собственные, но и дети её родственников и соседей. За ними присматривали сами родственники и соседи. Так или иначе за ними присматривали все члены общины. Вот почему рождаемость в нашей сельской общине была высокой. Это была не единственная причина высокой рождаемости среди русских крестьян, но это была одна из главных её причин. Наличие компактно живущих родственников и близких семье по духу соседей, а также наличие своей территории, практически недоступной для чужаков, - вот главное условие сохранения семьи и её детородной продуктивности. Тот факт, что поселившиеся в Европе магометане сохраняют у себя, в отличие от коренных европейцев, высокий уровень рождаемости, подтверждает сказанное. Подтверждает потому, что живут они, в отличие от европейцев, общинно. Причём городские условия не препятствуют им в этом. Высокой рождаемостью отличаются и наши старообрядцы в Америке, общины которых разбросаны по всему континенту. Когда я спросил Светлану Ивановну Беликову (проживающую в Буэнос-Айресе и хорошо знакомую с этой темой), сколько у американских старообрядцев детей в среднем на одну супружескую пару, то она ответила, что восемь детей. В Северной Америке, добавила она, чуть меньше, потому что там они живут несколько более разбросано, а в Южной Америке чуть больше, потому что они живут там кучнее. Так что дело, думается, не столько в расовых особенностях афро-азиатских народов, сколько в характере мышления разных этносов и субэтносов. В характере мышления, который складывался и складывается под влиянием разных исторических обстоятельств. Если раньше русский народ жил практически весь общинно, то затем, под влиянием новых политических и социальных обстоятельств, общинное начало стало в нём слабеть - и чем дальше, тем больше. А затем, после 1917 года, остатки общинной его организации были добиты окончательно и вымыты из сознания новых его поколений почти полностью. Что и предопределило последующее беспомощное его состояние. Если в советской России по старообрядцам прошёлся всей своей тяжестью каток подавления религиозных организаций - и в результате общинное начало у них оказалось подорванным, то зарубежные старообрядцы избежали этой участи и сохранили свою общинную психологию и свои общинные навыки. А потому и высокую степень рождаемости даже в условиях городской жизни. Итак, восстановление детородной продуктивности в русском народе невозможно без восстановления в нём общинного образа жизни. ЧЕТВЁРТОЕ ПРЕИМУЩЕСТВО общинной жизни. Община не только помогает матери выхаживать детей, она и воспитывает их, т.е. учит их уму-разуму и навыкам правильной жизни. Современная мать не способна на это, потому что сама не знает толком ничего и даже не догадывается об отсутствии у неё главных знаний о жизни. Её голова наполнена множеством второстепенных или даже вообще не нужных знаний, а знания о том, в чём смысл человеческой жизни и как нужно жить правильно, у неё нет. Как и потребности в таком знании. Её не учили этому ни в семье, ни в школе, ни в высшем учебном заведении. Как же она может воспитывать детей, если сама не знает азов правильной жизни? Но и современный отец, прошедший ту же школу «воспитания», не намного лучше её как воспитатель. А то и хуже. Наука о смысле человеческой жизни, наука о том, как надо правильно строить свою семью, как надо правильно строить окружение своей семьи, как надо правильно относиться к своей религии и своему народу (и почему именно так, а не иначе), это НАУКА НАУК, это ядро всей системы человеческих знаний. С утратой этого ядра остальные науки утрачивают свою связь и свой смысл. Они разбегаются друг от друга всё дальше и оказываются в зависимости от тех, кто обладает деньгами. И не просто деньгами, а очень большими деньгами. И, следовательно, властью. Наука в ходе капитализации жизни коммерциализируется и превращается в свою противоположность. В том смысле, что перестаёт служить разуму и добру и служит тому, что им противоположно. Подлинная наука, служащая Богу и человечеству, мировой плутократии не нужна. Она ей вредна и потому уничтожается ею сознательно. Наука же в качестве служанки мировой плутократии действительно совершенствуется и используется для прогрессирующего расстройства человеческих умов. И, как следствие, для разрушения народов. Для упрочения власти эгоистического меньшинства над бездумным большинством человечества. Вот почему современные родители лишены основ здравого понимания задач воспитания. Этих основ нет в доступной им информации. А разрозненное состояние людей делает их не способными думать самостоятельно вообще о чём-либо, кроме сугубо личных их дел. Однако, имея детей, трудно обойтись полностью без мыслей о воспитании. Поэтому какие-то мысли всё-таки оказываются в головах родителей. Или рождаются в них самостоятельно. Или принимаются по наследству от их собственных родителей. Или усваиваются от знакомых. Или вылавливаются из СМИ. Случайные мысли, не связанные между собою в одно целое, но чаще всё-таки связанные кое-как с мыслью о добре. Хотя о том, в чём оно заключается, каждый думает в одиночку. Да и не очень-то думает, потому что много других забот. И лишь немногие из родителей дорастают до понимания необходимости религиозного воспитания детей. Учат их сами азам христианского понимания мира, водят их в храм или даже отдают их в православные школы. А каков результат? Дети послушно внимают своим родителям, пока малы. Но, подрастая, начинают чувствовать какую-то раздвоенность взрослого мира. В Бога, оказывается, веруют не все. А почему?.. Правила жизни, внушаемые родителями и священниками, тоже как-то, похоже, не действуют в большом мире. И даже в школе о них молчок. Но до сознания эти вопросы и наблюдения ещё не доходят. Они живут в подсознании и готовят почву, на которой произойдёт в дальнейшем отход детей, уже переставших быть детьми, от религии. Полный отход или частичный, у кого как. Отход начинается в подростковом или юношеском возрасте, когда дети начинают превращаться во взрослых. Когда начинают думать самостоятельно и этим уже отделяются в чём-то от своих родителей. А затем начинают и вести себя самостоятельно. Размеры семьи им уже тесны, их тянет общество и, прежде всего, общество их сверстников. А поскольку русской национальной общины, этой необходимой после семьи формы общества, у нас нет, то они втягиваются в общество для них чужое, не сознавая этого обстоятельства. А если не сознают его чуждости, то принимают его за общество нормальное, которому нет альтернативы. И, в результате, оказываются безоружными перед его духом и нормами его жизни, которые и усваивают, - кто быстрее, кто медленнее, кто в большем объёме, кто в меньшем. Причём усваивают с каждым новым поколением всё больше. Т.е. превращаются в нечто противоположное тому, на что рассчитывали их близорукие христианские воспитатели. Коренной порок системы современного православного воспитания в том и состоит, что она игнорирует необходимость православно-русского общества для своих воспитанников. Она не сознаёт того, что христианские идеи и нормы жизни не работают в современном большом мире, т.е. в мире маммоны. А своего собственного общества, в котором они работали бы, у православных русских людей нет. А если нет, то, значит, христианские идеи и нормы жизни должны атрофироваться и вытесняться из жизни христиан идеями и нормами жизни большого мира - нехристианского и даже всё больше уже антихристианского по его основным принципам жизни. Сегодня православные христиане разрозненны даже в своих храмах. Подавляющее большинство прихожан почти любого храма знает в лицо друг друга, но не испытывает при этом никакого желания познакомиться друг с другом поближе. Это фактически чужие друг другу люди. Они даже не здороваются друг с другом. Вот тебе и «братья и сёстры». Язык не поворачивается выговаривать такие слова при нынешнем положении. Современное семейное христианское воспитание, как и обучение в православных школах, не дают детям ни правильного представления об окружающем их мире, ни правильного представления о том, каким должно быть правильное общество и как его созидать. Вот почему современные православные молодые люди, вступая в большой мир, оказываются, при всех освоенных ими науках, не мыслителями, не воинами и не созидателями правильного мира, каковыми они должны быть хотя бы в зачатке, но лишь приспособленцами к миру маммоны. Что и предопределяет дальнейшую их судьбу. Как и дальнейшую судьбу всего Христианства в целом, если оно не осознает своей болезни и не исцелится от неё. В отличие от маленькой одинокой семьи, в которой родители не могут давать своим детям здорового, хотя бы в основе своей, воспитания, община даёт детям такую основу. Здесь высокие истины могут быть не очень высокими (или даже ложными с христианской точки зрения), но они не повисают беспомощно в воздухе, как это происходит в мире разрозненных христиан. В национальной общине высокие для её членов истины «держат» её, а потому и сами «держатся» ею. Здесь уже с детства человек начинает осваивать ту НАУКУ НАУК, о которой у нас речь была выше. Начинает понимать связь, существующую между семьёй, национальной общиной, нацией и национальной религией. И с возрастом понимает эту связь всё полнее и отчётливее. Понимает, что все эти институты «держат» друг друга лишь в их связке. Одно недостающее звено в цепи - и начинают гнить все остальные звенья. В национальной общине дети и молодые люди приобретают навык здравого мышления и, следовательно, иммунитет по отношению к чужому для них миру. Понимание его порочности. Кроме того, они имеют в своей общине опору для всей своей жизни. Спасительность национальной общины для жизни нации нельзя отрицать, но, с другой стороны, общину нельзя и идеализировать. Общины, как и религии, бывают разные. И примитивные по уровню своего нравственного и умственного развития, и паразитические по отношению к внешнему миру. Бывают и преступные общины. Но даже в этом последнем случае община воспитывает в своих членах верность своим, что уже поднимает преступников в нравственном отношении над теми, кто озабочен лишь собственным благополучием. В общинном человеке его нравственное и умственное развитие зависит, в основном, от того, каков характер национальной идеологии его народа. Способна ли она совершенствоваться в интеллектуальном и нравственном отношении. И если она не способна, то в этом случае действительно возникает конфликт между общиной и её членом, поднявшимся по своему духовному развитию над её уровнем. Вот почему разговор об общине имеет смысл только в том случае, если мы подразумеваем её способность к совершенствованию вместе с совершенствованием самого человека. Если мы готовы брать из прежних и ныне существующих типов общин всё лучшее, что в них было и есть. Но не их слабости и пороки. Если мы нацелены на постоянное совершенствование своей национальной общины. Возвращаясь к теме общинного воспитания детей, отмечу ещё такие эффекты. В общине не только сообща присматривают за каждым ребёнком, но и сообща учат его уму-разуму. Здесь каждый учитель по отношению ко всем младшим по возрасту, начиная уже лет с шести или семи. А если такой малолетний член общины уже учитель, то, значит, он не только сам усваивает твёрдо доступные ему истины, которым учит других, но и вникает с какого-то возраста в возможные казусы, связанные с ними. Кроме того, есть ещё одно обстоятельство. Дети (да и не только дети, хотя они в особенности) усваивают ценные мысли и навыки не столько работой своих собственных умов, сколько подражанием авторитетам. Они подражают и взрослым, но особенно своим сверстникам, которые чуть старше их. Поэтому в национальной общине, где дети находятся по преимуществу в детской среде (причём, что особенно важно, в среде разновозрастной), освоение ими организующих их идей и навыков происходит куда естественнее и полнее, чем в общении их с одной только матерью, как это бывает, в основном, в малой и одинокой семье. Если даже у такой матери-одиночки три-четыре ребёнка, то все они, будучи оторванными от естественной для них национальной среды, не в состоянии развивать друг друга. В детских же садах, где дети разбиты на одновозрастные группы, им некому подражать и некого учить. Тем более, что здесь нет единой, логически связанной, системы идей и норм, организующей всякий народ. Здесь хаос идей и норм, неизбежный для общества либерально-космополитического. А хаос идей и норм не может воспитывать. Кроме того, в яслях и в детском саду все чужие. А пребывание в чужой среде это причина того, что ребёнок замыкается в себе и проявляет себя в общении с другими не лучшим образом. Детские сады, лишённые необходимой для детей семейно-родственной атмосферы, это катализаторы детских нервных болезней, которые провоцируют и физические их болезни. А умножающиеся детские болезни, в свою очередь, отражаются на состоянии родителей, особенно матери. Они её угнетают, и её угнетённое состояние сказывается, в свою очередь, на детях. Но и это ещё не всё. В современной «эмансипированной» семье, характерной для одиноких малых семей, авторитета одной матери не хватает для того, чтобы её слова были для детей действительно авторитетными. Авторитет матери ослабляется противоречиями между супругами, неизбежными при независимости жены от мужа и независимости мужа от жены. Эти противоречия между родителями не остаются не замеченными юными наблюдателями. И они не только ранят их сердца, но и роняют авторитет родителей в их глазах. А ссоры между родителями, доходящие до скандалов с обоюдными оскорблениями, роняют их авторитет ещё больше. А венчающие это безобразие разводы - ещё больше. Но вместе с падающим авторитетом родителей падает и авторитет родительских поучений. Если бы, подчиняясь отцу своих детей, мать подавала им пример, как им следует относиться к нему, то и её собственный авторитет поднимался бы в их глазах. А не опускался, как это бывает обычно сегодня. Она была бы в глазах своих детей не только матерью, но и представителем грозного отца. И, покрывая мелкие грешки своих детей, пользовалась бы за это особой их признательностью. Умная мать созидает авторитет отца, а не разрушает его. Авторитет отца это основа семьи. Авторитет отца обязывает его соответствовать высокому мнению о нём членов его семьи. Авторитет отца нагружает его ответственностью перед каждым членом его семьи. Обязывает его думать об общем порядке и условиях общего порядка в семье и в обществе. Авторитет отца способствует нравственному и умственному развитию всех членов семьи. Если же авторитет отца разрушается, то разрушается и его ответственность перед семьёю. Со всеми вытекающими отсюда последствиями. Живите, как хотите, - замыкается он в себе и ограничивает свои обязанности по дому каким-то минимумом. И компенсирует свою неудачу в качестве отца чем придётся. Кто чем, в зависимости от обстоятельств и своих человеческих качеств. Ах, если бы авторитет матери крепился авторитетом отца, взирающего на детей с какой-то убедительной для них высоты. Если бы этот общий авторитет родителей крепился авторитетом всех родственников и всех взрослых членов общины. Если бы, кроме того, на детей взирал с самой большой высоты всевидящий Бог. Не только любящий их, но и грозный. Вот это было бы условием подлинного воспитания детей. Когда сами воспитатели держат себя на высоте, а дети принимают от них и через них всё лучшее из исторического опыта жизни их народа. Вот когда шло бы постоянное накопление национальной культуры, а не постоянное её разорение. На эту тему следовало бы сказать ещё многое, но, думается, и сказанного достаточно, чтобы понять главное: в мире разрозненных людей и разрозненных семей воспитание юного поколения невозможно. А если возможно, то лишь в такой малой степени, какой недостаточно не только для восхождения нации на всё большую духовную высоту, но даже для её удержания на том уровне, на каком она пребывает в данное время. В разрозненном состоянии народ обречён на постоянное скольжение вниз в нравственном и умственном отношении, и никакие внешние науки не способны спасти его от этого скольжения. Итак, выше были названы и раскрыты четыре главных преимущества общинной жизни по сравнению с жизнью разрозненной. Повторю сказанное кратко: община «держит» национальную религию, община «держит» семью, община «держит» детородную способность семьи и национальное воспитание юного поколения. Без общины народ обречён на разрушение, а с разрушением народа рушится в человеке его человечность. К этим главным преимуществам общинной жизни можно добавить ещё ряд вытекающих из них преимуществ, относящихся к разным сторонам личной и общественной жизни. Перечислю их и скажу о них тоже. 1. В псевдо-обществе, состоящем из разрозненных людей, неизбежен рост алкоголизма, наркомании, разврата и преступности всякого рода. Борьба с ними заведомо неэффективна до тех пор, пока не устранена порождающая их причина. Поэтому исцеление от названных болезней невозможно иначе, как через восстановление в русском народе (и в других народах Земли) общинного строя жизни. 2. Из видов преступности, о которой сказано выше, отмечу здесь два вида. Это, во-первых, преступность представителей государства, использующих свою власть не в интересах государства, а в своих личных и клановых интересах. В результате государство оказывается в плену у своих собственных агентов, почти открыто торгующих его интересами и его собственностью. Эти агенты-перерожденцы, ради сохранения своей власти, сплачиваются и выдавливают из государственного аппарата добросовестных работников. Во-вторых, это преступность не наделённых государственной властью грабителей и вымогателей, которые тоже организуются в сообщества и подчиняют себе население страны с целью его эксплуатации. Эти две преступные силы нуждаются друг в друге не только потому, что мафия готова платить чиновникам за то, чтобы те смотрели сквозь пальцы на её дела (или даже покровительствовали ей), а чиновники, в свою очередь, рады использовать мафию для увеличения своих доходов. Ничуть не меньшее значение имеет ещё то обстоятельство, что сама деятельность мафии была бы невозможна без преступников, оседлавших государство, а эти последние не имели бы без господства мафии над разрозненным населением дополнительной гарантии своей безопасности. Эти две преступные силы усиливают друг друга, а потому и происходит их неофициальное сращение. 3. В этих условиях свобода и достоинство любого разрозненного человека имеют иллюзорный характер. И эта иллюзия сохраняется лишь до тех пор, пока такой человек никому не нужен и никому не мешает. А если начнёт мешать или заинтересует чем-либо преступников, то им не составит большого труда подчинить его себе полностью или уничтожить физически. Вот какая реальность скрывается за словами о «правах человека», гарантированных, якобы, всем гражданам в т.н. «правовом обществе». Подлинная охрана подлинных прав человека возможна лишь в обществе, построенном по типу семьи, где каждый его член работает на общее благо и потому ценен для всех и бережётся всеми. Добиться полной безопасности в мире грешных людей человек не сумеет никогда, но его стремление к наибольшей безопасности для его семьи и для его народа это праведное стремление. Если такое стремление у него есть, то ему остаётся лишь понять, что наибольшая безопасность для них достигается правильной организацией его единоверцев и соплеменников. Понять - и способствовать этой правильной организации. Чем больше и сильнее будет твоя национальная община, чем больше будет таких общин в твоём народе и чем лучше твой народ будет организован, тем больше будет гарантий того, что каждый его представитель будет защищён от преступников всякого рода. 4. В мире разрозненных людей надежда на возрождение государства с приходом нового его руководства это беспочвенная надежда. Это надежда на чудо. Но если бы даже такое чудо произошло, то новое руководство страны всё равно завязло бы в неразрешимых проблемах, порождённых и порождаемых разрозненным существованием людей. Без правильного представления о том, каким должно быть правильное общество, не может быть ни истинного вождя, ни его соратников, ни начатков твёрдой почвы в народе, на которые вождь и его соратники могли бы опереться. Если население останется жидкой массой, безвольной и неразумной, каковой оно становится с разрушением общинных и национальных идей, то любой вождь будет бессилен. И никакие соратники ему не помогут. И никакого исцеления нашего государства от разрушающих его болезней не будет. Если же русские люди поймут, что разрозненное их состояние это их смерть (и, следовательно, начнут думать о том, как им возродить свои национальные общины), то появится надежда на то, что они, пусть и не сразу, сумеют это сделать. Поначалу будут созидать свои общины неудачно, а затем, осмысливая свой отрицательный опыт, научатся совершенствовать своё искусство. И, наконец, обретут действительный способ возрождения своего народа. А с его возрождением начнёт возрождаться и русское государство. И будет возрождаться в более правильном виде, чем это было когда-либо в нашем прошлом. Но здесь надо оговориться. Идея общинного строя жизни это фундаментальная идея, но её одной недостаточно для возрождения нашего государства в новой силе. Необходимы, наряду с этой идеей, другие важные идеи, отсутствие которых в нашем прошлом стало причиной скольжения русского народа в пропасть. Например, важно понять ту простую истину, что совокупный эффект того или иного государственного устройства и той или иной государственной политики должен оцениваться, в первую очередь, не по усилению или ослаблению военной и экономической мощи государства и не по размерам новоприобретённых или утраченных им территорий, а по духовному и физическому состоянию государствообразующего народа - этого ядра всей государственной системы. Если это ядро ослабевает настолько, что перестаёт быть хозяином в своём собственном государстве, то не помогут этому государству никакие внешние успехи. И его катастрофа в будущем, при сохранении этого ненормального положения, неизбежна. 5. И ещё один эффект общинной организации людей. Общинная организация человечества является условием его спасения от экологической катастрофы, неизбежной при разрозненном состоянии людей. Это разрозненное состояние, как уже говорилось выше, разрушает их нравственность, разрушает их разум (ибо разум, утративший свою нравственную основу, заболевает и вырождается в безумие) и, следовательно, разрушает их ответственность за состояние общества и природной среды. Разрозненный человек загаживает и отравляет не только себя самого, но и всё пространство вокруг себя. Однако дело не только в разрозненных людях. Не меньшее значение имеет сама разрушительная идея, заложенная в основание современного псевдо-общества, имя которому капитализм. Капитализм начинался с раскручивания в людях ложных потребностей с целью увеличения рынка и, соответственно, доходов торговцев, обслуживавших эти потребности. И он невозможен в принципе без всё большего их раскручивания. А ложные потребности людей не только обессиливают и уродуют их в духовном отношении; они извращают сам строй хозяйства. Истинное хозяйство это способ обслуживания истинных потребностей людей, одной из которых является их потребность в окружающей их живой и богатой природе. Нынешнее же извращённое хозяйство это способ истребления природы ради наживы обезумевших предпринимателей и торговцев. Идея, заложенная в основание капитализма, прямо противоположна идее праведной жизни. Т.е. жизни скромной в материальном отношении и потому позволяющей человеку иметь время и силы для неспешных раздумий о смысле человеческой жизни и правильном её устроении. Такая скромная в материальном отношении жизнь позволяет человеку быть сотрудником Бога и всех добрых людей в деле созидания всё более совершенного мира. Но скромная личная и семейная жизнь не есть отрицание материального богатства людей в принципе. ИСТИННОЕ МАТЕРИАЛЬНОЕ БОГАТСТВО ПРЕКРАСНО. Всё дело в том, каким оно должно быть, чтобы быть прекрасным. Истинное материальное богатство возможно лишь в том случае, если оно служит истине и добру. А это возможно только тогда, когда семья, обеспечив себя скромным достатком, позволяющим ей развиваться духовно, радеет не о дальнейшем увеличении своего материального имущества, а о достатке своей национальной общины. И вкладывает свой труд и свои материальные средства в её развитие. Такой вклад есть самое выгодное для семьи помещение плодов её труда, потому что национальная община это её крепость и сила. Вкладывая свои силы и деньги в свою общину, семья обеспечивает себя спасительной для неё средою и созидает в себе и вокруг себя мир высоких отношений между людьми, вне которого любое богатство уже не богатство. Так и община. Если она приобретает скромный материальный достаток, делающий её способной к развитию, то заботится в дальнейшем не о наращивании своего материального богатства, а о создании вокруг себя других, родственных ей по духу, национальных общин, усиливающих её в самых разных отношениях. И так далее. Сначала выстроим правильно свой народ, а затем поможем другим союзным народам выстроить себя правильно. А затем приблизимся и к задаче правильного строя всего человечества. Вот когда будет по-настоящему спасена природа. Лишь правильной организацией человека и всего человечества в целом. Созданием нового типа цивилизации, ещё небывалого в человеческой истории. Цивилизации, в которой не на словах, а на деле, будет осуществлена правда христианского образа жизни. Хотя бы в той мере, в какой это посильно для нас на этой земле. Но начало пути к гармонии в человечестве и в отношениях между человечеством и природой это организация нашей национальной общины. Геннадий Шиманов